Títulos em Rússia

Die Kriege in der Ukraine und in Nahost sind Symptom einer sich seit Jahrzehnten anbahnenden Zeitenwende: Militärische Konfrontation wird zunehmend wieder als legitimes Mittel zur Fortsetzung der Politik angesehen. Ausgehend von diesem Moment, aber auch vorangegangene Konflikte mit einbeziehend, analysiert Franz-Stefan Gady die konstante Natur des Krieges sowie den sich wandelnden Charakter der Kriegsführung.

Brought to you by Penguin. An extraordinarily atmospheric and powerful history of the world's largest country and its decline and fall. With Stalin's death, the Soviet Union remained a repressive, harsh and belligerent place, but one which became more predictable for its citizens and one which...

Геополитика России родилась в конце далекого XV века. Как только на карте мира появилось Московское централизованное государство, оно сразу же стало объектом интриг и провокаций Запада. Стремление Габсбургов, папского престола, Англии, Польши, Швеции, Дании и других стран «коллективного Запада» контролировать ресурсы Московской Руси, затащить её в странный антитурецкий союз, насильно окатоличить и банально запереть в кольце первых в нашей истории санкций натолкнулось на возрастающую мудрость первых русских самодержцев и молодой московской дипломатии. На страницах книги Запад против Москвы.

În acest eseu de o impresionantă luciditate, Mihail Șișkin demontează mitul conform căruia Rusia este o „enigmă învăluită într-un mister" și susține că pur și simplu nu știm suficiente lucruri despre ea. Așadar, care este adevărata poveste din spatele regimului autocratic al lui Putin și al invaziei sale în Ucraina? Șișkin urmărește rădăcinile problemelor Rusiei, pornind de la „Rutenia (Rusia Kieveană)", trecând prin Marele Ducat al Moscovei, imperiu, revoluție și Războiul Rece, până la Federația Rusă creată acum mai bine de treizeci de ani.

In this sequel to his landmark study, historian Peter Kolchin compares the transition to freedom after American emancipation with the Russian Great Reforms The two largest transitions from unfree to free labor of the many that occurred in Europe and the Americas during the nineteenth century...

Marc Bennetts, foreign correspondent for The Times and The Sunday Times, moved to Russia in the chaotic yet free final years of President Yeltsin's rule. Twenty-five years later, The Times pulled him out of Russia over concerns for his security following his arrest in Moscow at a protest against the war in Ukraine. From the "wild" 1990s in Moscow to narrowly escaping death under fire in Ukraine, The Descent is a unique and personal diary of how Russia spiraled into violent insanity.

Vladimir Lenin lies in a tomb in Moscow's Red Square. History has not been kind to this Russian leader, his teachings reviled by modern mainstream politics. But in today's capitalist society, riven by class inequality and imperialist wars, perhaps it is worth returning to this communist icon's demand for "Peace, Land and Bread", and his radical understanding of democracy.

Few political figures of the twentieth century have aroused such intensities of fierce admiration and reactionary fear as Russian revolutionary Leon Trotsky. His extraordinary life and extensive writings have left an indelible mark on the revolutionary consciousness. Yet there was once a danger that his life and influence would be relegated to the footnotes of history. Published over the course of ten years, beginning in 1954, Deutscher's magisterial three-volume biography turned back the tide of Stalin's propaganda, and has since been praised by everyone from Tony Blair to Graham Greene.

'Wise, comprehensive and brilliantly succinct' OWEN MATTHEWS, author of Stalin's Children When Joseph Stalin died in 1953, he had been the unchallenged leader of the Soviet Union for over twenty years, having presided over the ruthless modernisation of the early 1930s, the Great Purges later in the decade, the near-catastrophe and ultimate victory of World War II, and the country’s postwar emergence as a superpower. He was surrounded by a cult that made him seem godlike; no successors were in sight. His death was bound to be a deeply unsettling event, both in the Soviet Union and elsewhere.

Российская государственность и внешнеполитическая стратегия появились не вдруг и не по воле конкретного властителя или правящей династии. У них не было одного автора-демиурга, они – результат череды усилий, вереницы сменявших друг друга побед и неудач. Борьба с даннической зависимостью от Золотой Орды постепенно перетекла в наступление на прежних захватчиков, а отражение крестоносной агрессии на Балтике незаметно сменилось уже русским давлением на западных соседей. Разделить хронологически эти этапы международных отношений Русских земель практически невозможно, но к концу XV в.

В "Записках" имеются ценные сведения о времени царствования Петра III, о воцарении Екатерины II и роли Дашковой в перевороте, о полной интриг придворной жизни, подробности десятилетнего скитания княгини по Европе, зарисовки московского быта середины XVIII в., характеристики известных русских и европейских деятелей, с которыми автора мемуаров сталкивала судьба.

Named a Best History Book of the Year by The Times (London) From “one of the most thoughtful Russian writers of our time” (Yulia Navalnaya) comes “an extraordinarily revealing account” (Kirkus Reviews, starred review) of why the Soviet Union’s collapse was incomplete and the Cold War...

Drawing on newly declassified intelligence documents and dozens of interviews with spymasters, The Defector tells a startling story of a Soviet mission to plant fake Kremlin agents within British and American intelligence services, the paranoia that ensued, and how the actions of a genuine turncoat, the former KGB officer Oleg Lyalin, and the secrets he revealed resulted to one of the most dramatic and pivotal moments in the Cold War.

Перед вами – невероятная и захватывающая история открытия первого российского банка в Африке. Действия разворачиваются на фоне одного из интереснейших периодов развития Демократической республики Конго, переплетаются с разными людьми, в разных странах и обстоятельствах. События, описанные в книге, настолько необычны и не вписываются в общепринятые нормы нашей жизни, что иногда даже не верится, что это происходит в реальном мире.

Может ли историческая эпоха быть абсолютно плохой? Что же все-таки случилось с нами тогда? "Лихие 90-е" или "Святые 90-е"? На эти вопросы дает свои ответы человек, которому посчастливилось тогда выжить. Эта книга - почти шизофренически разнообразное, эклектичное нагромождение явлений, ситуаций, умонастроений, траекторий 90-х. Тамагочи и "Юпи", нищие старики и недолго живущие бандиты, развал огромной страны и дачный быт - эта книга о том опыте 90-х, который по праву можно назвать всеобщим. Книга состоит из двух потоков - текстового и визуального.

"L'odio rappresenta il motore autentico della guerra, poiché infiamma gli animi, innescando una deflagrazione infernale, spingendo le masse e i singoli individui alle azioni più atroci". Sulla guerra in Ucraina si è scritto e detto di tutto. Tra analisi geopolitiche, campagne mediatiche più o meno in buona fede, la guerra è stata il campo in cui si sono confrontati non solo i due eserciti in lotta, ma soprattutto gli interessi strategici ed economici delle grandi potenze.

Ende Februar 1917: In den Palästen Petrograds wird getanzt und in den Opern gesungen, während sich auf den Straßen die Proteste ausweiten und die staatliche Ordnung in Bedrängnis gerät. Doch weil der Innenminister glaubt, alles im Griff zu haben, verlässt der Zar mit seinem glamourösen Hofzug die Hauptstadt. Er sollte sie nie wieder betreten, denn jetzt beschleunigen sich die Ereignisse. In einem alles mitreißenden Strudel geht das Zarenreich unter und mit ihm alle Alternativen, die Rußland in eine andere Zukunft geführt hätten.

Роман-хроника "Дикая карта" основан на документальном материале и посвящён событиям Смутного времени – беспримерной шестнадцатимесячной обороне Троице-Сергиева монастыря, осаждённого войсками Лжедмитрия II, походу воеводы Давыда Жеребцова из Туруханска на помощь осаждённым и изгнанию войск Сапеги и Лисовского из-под монастыря в 1608–1610 годах.

It takes a special type of person to serve in a nation’s navy, especially on long voyages that separate men and women from their loved ones, and no service is both loved and hated as that aboard submarines, for very few people ever serve on them on a whim. For one thing, the psychological impact of being trapped for long periods underwater in tight, cramped quarters is more than many people can stand.

Zero Sum brings to life the complex, vivid color of one of the greatest experiments in the history of global commerce. What have businesses learnt—or failed to learn—from this adventure, both about Russia and about dynamics between countries and companies in the face of relentless change?